Общество Модерна породило новые формы деспотизма. Старый режим нигде не рухнул в одночасье, и не исчез без следа. Напротив, всякая революция, будь то «Славная революция» 1689 или Великая французская буржуазная революция 1789, стали лишь вехой в развитии национальных централизованных государств. Такие государства социолог Б. Андерсон назвал «воображаемыми сообществами» (imagined societies). И эти сообщества во многом продолжили деспотические традиции более ранних абсолютистских монархий. Так, например, закон Ле Шапелье, принятый в ходе французской революции в 1791 году, запрещал рабочим создавать собственные организации. На подавление забастовок вызывались войска, а зачинщики подвергались легальному тюремному заключению. Развитие общества Модерна сопровождалось изменением чувства времени. Темпоральность «старого режима» - это, по выражению философа Э. Ауэрбаха, время, в котором «момент здесь и теперь - уже не просто звено в земном протекании времени, но нечто такое, что в одно и то же время всегда было и исполнится в будущем» (Э. Ауэрбах. Мимесис. М., «Прогресс», 1976. С. 90-91). Новые просвещенные общества 19 века овладели новым восприятием времени. Оно описывается так же, как однородное (гомогенное) пространство механицизма. Как выражается Б. Андерсон, это время, «в котором одновременность, так сказать, поперечна, перпендикулярна времени, отмечена не предзнаменованием события и его исполнением, а совпадением во времени, и измеряется с помощью часов и календаря» (Б. Андерсон. Воображаемые сообщества. М., «Канон-Пресс», 2001. С. 48).П. Бергер, говоря о трансформации темпоральности в обществе Модерна, отмечал: «В досовременном Китае часы были невинной игрушкой. В Европе же они стали тем, что Бодлер называл “богом ужасным, зловещим и странным”. Те же самые институциональные силы, которые создали западную тягу к абстракции, породили и ужасающее божество Запада. Часы и календарь начинают управлять человеческой жизнью по мере того, как происходит ее технологизация и бюрократизация» (П. Бергер. Понимая современность. // Социологические исследования, 1990, 7). Здесь имеется в виду стихотворение Ш. Бодлера «Часы», связанное, как отмечают исследователи, с эстетикой рассказа Э. А. По «Маска красой смерти», переведенного Бодлером в 1855. Образ гигантского часового механизма, довлеющего над сообществом, напрасно пытающимся защитится от неизбежности смерти, становится символом неусыпной технической цивилизации Нового времени.Идея гомогенного времени связана и с идеей дисциплинарным разделением времени на рабочее и свободное, и с идеей прогресса. Прогресс, как замечает И. Кант, это «поступательное развитие первичных задатков человека» (И. Кант. Идея всеобщей истории. // И. Кант. Собрание сочинений в 8-ми томах. Т. 8. М., «Чоро», 1994. С. 12). Гегелю принадлежит фраза: «Всемирная история есть дисциплинирование (Zucht) необузданной естественной воли и возвышение ее до всеобщности и субъективной свободы» (Г. В. Ф. Гегель. Философия истории. СПб., «Наука», 2000. С. 147). Отсюда происходят такие разные, на первый взгляд, общественные идеологии, как позитивизм или социализм. Все они, однако, проникнуты одной мыслью – о том, что исторический процесс не должен оставаться стихийным. Раз наука способна указать на закономерности, действующие в природе, то она способна вывести подобные же законы, касающиеся и жизни общества. овладев этими законами, человек будет способен уже сознательно продвигать историю к ее ко
Деспотизм и прогресс
Recent Entries Friends Archive User Info
Комментариев нет:
Отправить комментарий